Светлой памяти Нины Николаевны Старчиковой
20 января 2017
Вера Пак
  • Н.Н. Старчикова и Т.С. Михайленко, 2014
    Н.Н. Старчикова и Т.С. Михайленко, 2014
  • зеркальце с портретом Н.Н. Старчиковой работы Н.М. Хрыкова. 1950-е гг.
    зеркальце с портретом Н.Н. Старчиковой работы Н.М. Хрыкова. 1950-е гг.

11 января этого года в девяносто пять лет ушла из жизни старейший финифтяник Нина Николаевна Старчикова.

Более полувека своей жизни она посвятила ростовской финифти: в 1956-1958 гг. будучи председателем артели, затем членом художественного совета и позже – отдела технического контроля в живописном цехе фабрики «Ростовская финифть».

Нина Николаевна родилась 4 мая 1921 года в Ростове, в 1937 году, после окончания седьмого класса, поступила в финифтяную артель «Возрождение». Мастерству финифти училась у Александра Алексеевича Назарова. Учеба у А.А. Назарова сводилась к следующему: ученики сначала рисовали простым карандашом на бумаге контур, затем обозначали свет и тень. Овладев светотенью, учились расписывать акварелью мелкими мазками, как на финифти. А.А. Назаров давал ученикам копировать образцы. Кроме Нины Николаевны было еще пять учеников, из них остался лишь Виктор Владимирович Горский.

В годы Великой Отечественной войны промысел прекратил свое существование. Нина Николаевна работала медсестрой в ростовском госпитале, который располагался в гимназии.

Записанные мной воспоминания Нины Николаевны Старчиковой с годами приобретают всё большую ценность как источник по истории и самого промысла, и Ростова.

В своё время она сообщила, что из артели «Возрождение» ушли на фронт живописцы

Кулыбин Михаил Михайлович (вернулся, умер после войны),

Горский Виктор Владимирович (вернулся, умер после войны),

Карасев Николай Александрович (вернулся, умер после войны),

Лещев Виктор (погиб на фронте),

Мошенин Владимир (вернулся и жил в Москве),

Кочин Павел Александрович (погиб на фронте),

Иванов Дмитрий (погиб на фронте),

Старчиков Николай Павлович (вернулся, умер после войны),

Мошков Владимир (вернулся и жил в Москве);

ювелиры

Палинский Андрей (погиб на фронте),

Шеин Александр (погиб на фронте),

Кувшинников Владимир (вернулся, умер после войны),

Горев Николай (погиб на фронте),

Никифоров (погиб на фронте),

Никифоров Александр (вернулся, умер после войны);

эмальер Левский Евгений Константинович (вернулся, трагически погиб, сгорел на фабрике).

Оставшихся в живых после войны художников собирал Николай Михайлович Хрыков. В артели работали тогда Анна Евдокимова, Елизавета Кайдалова, Николай Павлович Старчиков, Александр Алексеевич Назаров, Дмитрий Иванович Евдокимов. В послевоенные годы финифть открылась не как самостоятельная, а как часть Первой механической артели. Кроме финифти в Первой механической были цеха: эмальерный (где покрывали хозяйственную посуду эмалью), лудильный, велосипедный, жестяной, часовая мастерская.

В финифтяном цехе сначала работали всего шесть человек, писали броши, оправляли их в гладкий медный или латунный каст. Много образцов безвозмездно разработал Н.М. Хрыков. Условия работы и организация труда в артели после войны продолжали оставаться примитивными: механизации никакой, обжигали кустарным способом, не хватало качественных материалов.

«В послевоенные годы особенно было тяжело женатым мужчинам, – сетовала Нина Николаевна, – им нужно было заботиться о том, как прокормить семью. Сбыта финифти не было, о нас беспокоиться было некому. Мы сами сделали несколько образцов, вручную посеребрили их кое-как – и отправили Хрыкова в командировку (в складчину собрали ему деньги на дорогу) на какую-то выставку, чтобы он заключил договор на сбыт. Вообще в Ростове никто не беспокоился о нашей финифти, а наоборот, думали, как бы ее закрыть, чтоб и проблем-то никаких не осталось. Нашему начальству и правительству города финифть была не нужна, им не брошки, но продукты, одежду да обувь подавай. Вот и обращали внимание на те производства, а на нас – нет, мы уж сами как-то выкарабкивались», – рассказывала Нина Николаевна. Руководителями артели назначали людей просто некомпетентных, что на практике вело к уничтожению личности художника-мастера и промысла в целом.

24 сентября 1956 г. артель стала самостоятельной, и на общем собрании председателем была выбрана Нина Николаевна. О тех событиях она вспоминала: «Мне пришлось на пустом месте искать сбыт. Помню, приехала случайно в Ярославль, в наш Облпромсовет, и слышу: идет разговор о какой-то выставке. Я поинтересовалась, мне ответили, что не поздно в ней принять участие. В одной из гостиниц Москвы шла распродажа продукции всех промыслов. Взяла всего три-четыре или пять зеркал с цветочками, с пейзажами – и продала всю эту продукцию по договорам, по маленьким кучкам. Вот с этого и началось. Мы заключили договора с разными базами и магазинами на целый год вперед, и уже тогда начали стабильно работать. Так было в течение всех трех последующих лет».

«В артель стали приходить люди, я их сортировала, кого – в живописный, кого – в ювелирный цех.

Помню, Николай Александрович  Куландин пришел, а я ему говорю: «Принеси свои рисунки». А он спрашивает: «А со стены можно?». «Ну, неси со стены».

Он принес небольшой, но красивый пейзаж. Приняла его в живописный цех учеником к Н.М. Хрыкову. Чувствую, парень-то может и портреты писать. «Слушай, Куландин, подходи почаще к Хрыкову, смотри, как он пишет портреты (ведь он писал по-настоящему, пунктиром)». Куландин-то и стал больше подходить. «А пейзажи, – говорю, – смотри у Кулыбина, он отличный пейзажист», – рассказывала Нина Николаевна.

В 1958 году художники артели активно готовились к выставке в Брюсселе. Все принимали активное участие. На выставке экспонировались броши, серьги, коробочки работы А.М. Кокина, В.В.Горского, портрет К.Э. Циолковского письма Н.М. Хрыкова и другие изделия художников И.И. Солдатова, ювелиров К. Варакина, В.А. Шарова и С.М. Каретниковой. Среди них экспонировалось колье Нины Николаевны Старчиковой с ромашками на черном фоне в оформлении Софьи Михайловны Каретниковой. Творчество художников было хорошо принято, а промысел награжден золотой медалью.

В эти годы Н.Н. Старчикова разработала запонки круглой формы с изображением птицы Сирин, овальную пластину с изображением цветов, которые экспонировались на выставках в 1950-е годы.

Нина Николаевна и в преклонные годы много времени уделяла общению с художниками Ростова, хотя в последнее время почти не выходила из квартиры. Она была в курсе событий, проходивших в Ростовском музее. После презентации выставки и открытия I фестиваля финифти ей был преподнесён музейный букет. На фото 2014 года запечатлены художник Татьяна Сергеевна Михайленко и Нина Николаевна Старчикова. Светлая память останется о ней навсегда в истории ростовской финифти.

На фото: зеркальце с портретом Н.Н. Старчиковой работы Н.М. Хрыкова. 1950-е гг.

КАК ДОБРАТЬСЯ